Курды и Россия. Как Кремль прививал коммунизм народу, который в итоге счел «неблагонадежным»

DR

Об этом сообщает http://lustration-kz.org

Провозглашение Мехабадской республи­ки 22 января 1946 года

DR


После Первой мировой войны исторические земли курдов достались Турции, Ирану, Ираку и Сирии. Основы государственности этому народу взялся прививать Советский Союз, сочетая это с массовыми репрессиями и диверсионными планами.

О курде! Бережи свої набої — / Без них тобі свій рід не вберегти. / Не заколисуй ненависті силу! / Тоді привітність візьмеш за девіз, / Як упаде в роззявлену могилу / Останній на планеті шовініст.

Эти стихи поэт Василий Симоненко написал в 1963‑м — в последний год своей недолгой жизни. В ту пору в Украине подымалось движение шестидесятников, которые пытались противостоять российскому шовинизму в СССР. И любая борьба за национальные права в мире вызывала отклик поддержки украинской интеллигенции.

Поэтому молодой поэт так проникся судьбой далеких курдов, земли которых и по сей день разделены между Ираком, Ираном, Турцией и Сирией: воззвание Симоненко с заголовком До курдського брата! прочитывалось и как обращение к соотечественникам. От массового читателя цензура прятала его четверть века.

В начале 1963‑го центральная советская пресса поддержала очередное курдское восстание в Ираке, начавшееся двумя годами ранее. Его лидером был Мустафа Барзани.

«Курдам ничего не оставалось, как взяться за оружие, чтобы защитить от разбоя [со стороны войск правительства] родные очаги», — писала тогда главная газета страны Правда.

В прессе, правда, не упоминали, что Барзани со своей семьей и сподвижниками прожил 11 лет в СССР, причем половина этого срока пришлась на правление Иосифа Сталина. И реальное оружие, за которое взялись сторонники Барзани в Ираке в сентябре 1961‑го, тайно предоставила Москва.

Еще когда Сталин был комиссаром (министром) по делам национальностей, он постоянно высказывался за право народов на самоопределение, имея в виду и незначительное курдское меньшинство: в середине 1920‑х, по официальным данным, в советском Закавказье их проживало около 65 тыс.

В июле 1923 года там создали Курдистанский уезд как часть советского Азербайджана, который годом ранее (вместе с Арменией и Грузией) вошел в состав Закавказской федерации. Но просуществовала «автономия красных курдов» лишь семь лет.

Советские войска входят в Тебриз (Иран), сентябрь 1941 года. Вверху — газета Новый путь, выходившая на курдском языке в СССР / Фото: DR

Современники Ноя

В о время Первой мировой курды оказались в положении украинцев — им тоже пришлось воевать на своей земле по обе стороны фронтов. Особенно прославилась курдская конница в составе 3‑й турецкой армии, сметавшая полки русских и британцев (тогдашних союзников) в самом начале войны на Кавказском и Персидском фронтах.

Россия контролировала Северный Иран еще с 1907 года, когда Петербург и Лондон поделили эту страну на сферы влияния. А с началом боевых действий русское командование выдало иранским курдам 24 тыс. винтовок, рассчитывая на их поддержку. Но часто это оружие использовалось против дарителей.

Что в Иране, что в тогдашней Османской империи курды были далеки от цивилизации. Ее благами пользовалась в основном знать. Так, Христина Семина, служившая на фронте недалеко от Урмии (сейчас — город в Иране) сестрой милосердия, вспоминала о впечатлении разведчиков, вернувшихся из оставленного курдами богатого городка с дворцом местного хана: «Вот, шут их задери, как богато жили эти самые ханы! — рассказывали казаки. — Чего только у них нет! Хоромы высоченные! Зеркала по пять аршин (3,5 м)! Ковров — что! Страсть… Посуды сколько! И вся медная!.. Если бы да все забрать — вот бы богатым был!..»

Простые курды — в основном скотоводы и реже аграрии — жили в условиях доисторических времен. Их тотальная безграмотность и полное отсутствие коммуникаций бросались в глаза любому заезжему европейцу. По словам историка Михаила Лазарева, турецкие власти намеренно держали свой восточный регион в первобытном состоянии, — его тотальное бездорожье было своеобразной защитой от российской, а позже советской угрозы.

Немецкий журналист Курт Фабер, посетивший Восточную Турцию в 1920‑х, сообщал: «Как подыскать слова, чтобы описать печальное скопление земляных пещер, в которых ютятся курды в уединенных горных долинах за Эрзурумом! […] У подножия Арарата, вероятно, еще Ной пахал таким же плугом, состоящим из заостренного куска дерева, который едва царапает поверхность земли!.. Здесь история разрешила себе отстать на несколько столетий от современного автомобиля».

После Первой мировой Османская империя, как союзница проигравшей Германии, отказалась от множества своих территорий. А Севрский договор, который ее представители подписали в Париже в августе 1920‑го, предусматривал создание независимого Курдистана на бывших в подчинении Стамбула землях. Но через три года соглашение пересмотрели в Лозанне: от империи османов осталась лишь Турция в ее современных пределах. Отколовшийся от нее Ирак во главе с королем Фейсалом I оказался под внешним управлением Великобритании. А вопрос о самостоятельности курдов не­ожиданно исчез из повестки дня.

Курдские мужчины из разных регионов Османской империи в традиционных одеждах. Слева направо — пастухи из Диярбакыра и Мадрина (нынешняя Турция) и житель Верхней Месопотамии (Ирак). Фото Паскаля Себаха, 1873 год / Фото: DR

«Турция принадлежит двум народам — туркам и курдам, которые равны перед правительством и пользуются одинаковыми национальными правами», — говорил в ту пору Исмет Иненю, сподвижник первого турецкого президента Кемаля Ататюрка, возглавивший страну в 1938‑м.

Будучи по отцу курдом, Иненю, казалось, давал соплеменникам надежды на независимость. Однако его позиция была востребована лишь до той поры, пока Турция в Лиге наций вела тяжбу с Ираком за нефтеносный Мосул, значительную часть населения которого составляли курды. В 1926‑м город и регион окончательно перешли под крыло Багдада. А через несколько лет Анкара — новая столица Турции — объявила курдов «горными турками».

Пещерные советы

В октябре 1921‑го, за год до подписания договора о создании Союза советских соцреспублик, московская газета Жизнь национальностей от имени комиссариата, отвечавшего за обустройство народов России, информировала о том, что всерьез обсуждается вопрос о создании Курдистанской республики.

До республики дело не дошло. Но в июле 1923‑го Сергей Киров, возглавлявший в ту пору коммунистов Азербайджана, подписал указ о создании Курдистанского уезда с центром в селении Лачин. В его составе пять из шести дайр (районов) более чем на 90% населяли курды.

В августе 1925‑го газета Заря Востока сообщала, что в означенном уезде созданы шесть дайраисполкомов и 63 сельсовета. Правда, автор статьи писал: «Многие сельсоветы помещаются в пещерах, например, в селе Мишни».

Сразу возник вопрос, как вести делопроизводство, ведь курды не имели письменности. Тут подоспели интеллектуалы Еревана, поскольку Курдистанский уезд был зажат между Арменией и Нагорным Карабахом, который хоть и был в составе Азербайджана, но населяли его преимущественно армяне.

Под этим девизом Мустафа Барзани (на фото) сплотил борцов за независимость своего народа. Северный Ирак, март 1963 года / Фото: AP

Еще в 1921 году этнолог Акоп Казарян составил учебник курдского языка на основе алфавита своего народа. В марте 1925‑го та же Заря Востока язвительно отмечала: «Этот алфавит знает только один человек — тот, который его создал».

В следующем году, когда Казаряна уже не стало, закавказские коммунисты приняли постановление: «Ввиду того, что курдов в Закавказье не менее 50 тыс. и литературы на курдском языке не имеется, признать желательным создание среди курдов школ на одном из языков, которое население признает необходимым. Категорически запретить навязывание алфавита».

Население, кроме своего, никаких других языков не признавало. А в 1929‑м одновременно с упразднением уезда курдский филолог и писатель Араб Шамилов создал для своих советских соплеменников латинизированный алфавит. Его использовали издатели первой курдской газеты Rjа t’әzә (Новый путь), выходившей в Ереване, пока в 1946‑м курдов не снабдили кириллицей.

Советская «атака» на безграмотность не вызвала у курдов теплых чувств по отношению к большевикам. В июле 1926‑го Заря Востока сообщала, что среди представителей этого народа насчитали всего 15 коммунистов.

Колхозное движение тоже шло со скрипом. Возможно, поэтому газета Новый путь в 1932 году дважды — в январе и в апреле — поместила одну и ту же информацию о некоем пастухе, в прошлом бедняке Джалиле Худо. Он был в числе лучших колхозников помещен на Красную доску почета. За год семья Худо заработала 500 трудодней, на которые получила три пуда масла, три пуда сыра, 80 пудов хлеба (1 пуд — это 16 кг) и «много денег».

Сколько членов было в семье пастуха — газета не уточнила. Но род у курдов в тот период насчитывал десятки человек. Так, Заря Востока в августе 1926 года упомянула, что в кишлаке Алдасир Курдистанского уезда насчитывалось 13 хозяйств, и все его жители были родственниками. Та же газета описала и семью Хасананлы, представители которой проживали в девяти кишлаках Каракишлакской дайры.

Красное колесо

В конце 1930‑х многие народы СССР получили ярлык неблагонадежных. Среди прочих в этот список попадали и курды. Чтобы пресечь любое стремление к воссоединению с заграничными соплеменниками и избежать возможного шпионажа, кремлевские власти приступили к масштабному плану их депортации.

Подробности выселения описал, в частности, Анвар Надиров, который был 15‑летним студентом Ереванского курдского техникума, когда в ноябре 1937‑го его вывезли в Казахстан. «На железнодорожную станцию Араздаян были согнаны все курды региона с вещами, — вспоминал он. — Через несколько дней началась отправка. В каждом эшелоне по 110−120 человек в товарных вагонах. Крупный рогатый скот и лошадей погрузили с людьми. […] Живя в мягкой по климату Араратской долине, люди не имели теплой одежды. Только на крупных станциях солдаты иногда разрешали покупать случайные продукты. Взрослые же нарочно ничего не ели и не пили — лишь бы не ходить в туалет, который устроили прямо в середине вагона».

По прибытии в казахский город Мирзоян (позже — Джамбул, сейчас — Тараз) партию ссыльных, в которой был Надиров, в открытых грузовиках отправили за 200 км — в колхозы. «Снег по колено, 42−45 градусов мороза, — рассказывал он. — Медицинского обслуживания не было. Умирали десятками».

В апреле 1939‑го начальник отдела трудпоселенцев ГУЛАГа Михаил Конрадов отметил в отчете: «Тюрки и курды оседают плохо, скотом не обзаводятся, работают на производстве плохо, прогуливают, и среди них наблюдается тяга уйти на родину».

В документе также указывалось: «Согласно разъяснению ГУЛАГа от 25 марта 1938 г. курды и армяне в правовом отношении приравнены к украинским переселенцам (имеют только одно ограничение: в части выезда из районов поселения)».

Но не все выселенцы принимали такой режим, и Конрадов сообщал, что летом 1938‑го обратно в Азербайджан бежали 54 семьи курдов — 196 человек.

Анвар Надиров после года ссылки также самовольно вернулся в Ереван, чтобы продолжить обучение в техникуме. Но к тому времени заведение ликвидировали. Беглеца арестовали, в обновленных документах прибавили к его возрасту еще пять лет, что ужесточало наказание, и этапировали обратно в Казахстан.

Курдский резерв

С началом советско-германской войны Великобритания предложила СССР сотрудничество. Плацдармом для него на тот момент мог быть только Иран. Там у Англо-персидской компании были эксклюзивные права на реализацию нефти, от чего Тегеран получал лишь 15%. А в Москве вспомнили, что совсем недавно Северный Иран был вотчиной российского царя.

Однако иранский шах Реза Пехлеви ориентировался на Берлин, колонизаторские аппетиты которого были скромнее. К июню 1941‑го официальный Тегеран пригласил на работу около тысячи специалистов из Третьего рейха.

25 августа, когда немцы подошли к Киеву и оставались считанные дни до падения Смоленска, три советские армии вошли в Северный Иран. Британские войска двинулись навстречу союзникам со стороны Персидского залива.

Соседним Ираком к тому времени управлял эмир Абдул Иллах, регент при шестилетнем короле Фейсале II, и страну полностью контролировал Лондон. Таким образом Германия утратила возможность получать из этого региона нефть, а в Советский Союз по его дорогам пошли британские и американские военные поставки.

Как по команде все они поползли к Барзани, моля позволить им поцеловать край его одежды , — Павел Судоплатов, офицер советских спецслужб

Однако Иран стал и первым яблоком раздора союзников после войны. С подачи Москвы в ноябре 1945‑го в Иранском Азербайджане основатель местной компартии Сеид Джафар Пишевари провозгласил «демократическую» республику. Вслед за этим СССР поддержал и создание государства иранских курдов с центром в Мехабаде. Его возглавил местный потомственный духовный судья Кази Мухаммед.

Тем временем правительственные войска соседнего Ирака при поддержке англичан подавили на севере страны восстание тамошних курдов. Их руководитель, опытный военный Мустафа Барзани увел своих людей в Иран. Найдя общий язык с Кази Мухаммедом, он стал главнокомандующим Мехабадской республики в звании генерала.

Но уже через год под давлением бывших союзников СССР вывел свои войска из Ирана. Кази Мухаммеда с братьями вскоре повесили на главной площади Мехабада. Лишь на пару месяцев пережил его Пишевари: он сбежал в советский Азербайджан, где чекисты устроили ему автокатастрофу.

Барзани в это время рискнул попросить убежища для себя и своих людей в Советском Союзе. Сталин дал добро: по разным данным, границу тогда перешли около 2 тыс. курдских бойцов, не считая их семей.

Зная о существовании в недавнем прошлом Курдистанского уезда, Барзани просил разместить беженцев где‑то в советском Азербайджане. Но большинство тамошних курдов было уже вывезено в Среднюю Азию, а в Баку не хотели снова иметь дело со строптивым народом.

Барзани сразу же изолировали от его подопечных, которых распределили на каспийском побережье по лагерям за колючей проволокой, где их постоянно допрашивали. А 15 ноября 1947 года курдский генерал написал письмо Сталину о положении своих бойцов. Он указал, что многие из них являются офицерами и главами отдельных курдских тайф (часть племени). Они имели в своем распоряжении до 100 бойцов, которые участвовали во многих боях, и генерал просил великодушного отношения к ним.

Письмо осталось без ответа. Однако к Барзани вскоре выехали представители из Москвы во главе с генералом Павлом Судоплатовым. В 1938‑м он устроил убийство лидера украинских националистов Евгения Коновальца, а теперь руководил отделом по диверсионной работе советских спецслужб. Предводителю курдов он назвался представителем советского правительства Матвеевым.

Барзани сообщил ему, что за последние 100 лет его народ 80 раз восставал против персов, иракцев, турок и англичан, более чем в 60 случаях обращался за помощью к России и, как правило, ее получал. Поэтому со стороны Барзани было вполне естественно обратиться к Москве за помощью в тяжелое время, когда иранские власти ликвидировали Курдскую республику.

В ответ советский генерал заверил, что его ведомство уже получило приказ о формировании из бойцов Барзани трех стрелковых рот, артиллерийской и минометной батарей, саперного и танкового взводов. К курдам также определялись 20 офицеров для обучения личного состава военному делу.

Позже Судоплатов вспоминал: «Разработанный по поручению министра госбезопасности Семена Игнатьева план заключался в том, чтобы сформировать из курдов специальную бригаду — 1,5 тыс. человек — для диверсионных операций на Ближнем Востоке».

Барзани начал бурную деятельность по консолидации курдов, и в начале 1948‑го собрал конгресс представителей своего народа из Ирана и Ирака. Был решен вопрос о радиовещании из Баку на курдском языке, а также об издании курдской газеты. А попытки руководства Азербайджана ограничить влияние Барзани вызвали лишь его негодование.

«Мы независимый народ, не являемся частью Азербайджана и не согласимся на предлагаемую нам ассимиляцию курдов», — заявил генерал-курд.

Однако такая активность пока не входила в планы Кремля. В том же году всех вновь прибывших в Союз курдов распределили по колхозам Узбекистана, а их лидера поселили в доме под Ташкентом.

Вопреки всему, подопечные Барзани сохраняли ему преданность, то и дело устраивая забастовки с требованием установить с ним постоянную связь. Судоплатов недоумевал: «Наши попытки внедрить в окружение Барзани своих людей и завербовать кого‑либо из курдов были успешно блокированы их службой безопасности. Удалось завербовать одного младшего офицера, учившегося в нашей военной академии, но после возвращения в Ташкент он вскоре бесследно исчез. Отыскать его мы так и не смогли».

В 1952‑м после очередного шквала возмущений Судоплатов снова встретился с Барзани. После личной беседы генерал познакомил советского визави со своим штабом, о чем тот вспоминал так: «При нашем появлении человек тридцать, находившихся в комнате, вытянулись по стойке смирно. Затем, как по команде, все они упали на колени и поползли к Барзани, моля позволить им поцеловать край его одежды и сапоги».

О расстреле королевской семьи в Багдаде в ночь на 14 июля 1958 года Барзани узнал от окружения советского лидера Никиты Хрущева, находясь в Москве. Он сразу же сообщил новость своим товарищам, расселенным по разным городам Союза. А в октябре курдский лидер со своими подопечными был уже на родине.

Однако иракская революция сразу же разочаровала курдов: об их автономии не было и речи, долгожданной земельной реформы тоже не предвиделось.

В сентябре 1961‑го Барзани снова взялся за оружие, которое тайно предоставила ему Москва. Борьба за права курдов дала свой первый результат только в марте 1970‑го, когда вице-президент Ирака Саддам Хусейн подписал соглашение об автономии Курдистана. Но в полной мере оно вступило в действие только 21 год спустя.

Этот материал опубликован в № 44 журнала НВ от 28 ноября 2019 года


Джерело статті: “https://nv.ua/world/countries/rossiya-i-kurdy-kak-sssr-podderzhival-kurdov-a-zakonchil-deportaciey-50056411.html”